<< на главную
<< назад

Вакцина против терроризма. Биологического.

За последние четыре десятилетия было более четырехсот случаев химического, биологического и радиологического терроризма

На днях стало известно о присуждении премии правительства РФ группе ученых за научное обоснование, разработку и внедрение системы защиты населения России от новых биологических угроз. Среди награжденных — заместитель генерального директора Государственного научного центра вирусологии и биотехнологии "Вектор" член-корреспондент РАН Сергей Нетесов и заведующий отделом молекулярной биологии этого же предприятия доктор биологических наук Сергей Щелкунов.

Эта новость и послужила поводом для встречи с Сергеем Нетесовым.

— Сергей Викторович, "расшифруйте", пожалуйста, формулировку награждения. Кто, кому, чем угрожает и за что премия?

— Что такое терроризм, сегодня известно каждому. Но особое место в современном терроре занимают акты с применением химических и биологических агентов. О них не пишется широко по ряду причин, главная из которых — не дать в руки кому-нибудь еще рецепты для этого. Но тем не менее в специальной литературе этому уделяется довольно много внимания, и в западных странах проходит очень много закрытых симпозиумов с обсуждением мер, предпринимаемых для предотвращения такого рода терактов, с обсуждением стратегии и тактики на случай применения подобного оружия, и идет международный обмен опытом.

За последние сорок лет было более четырехсот случаев химического, биологического и радиологического терроризма. Подавляющее большинство их расследовано, и накопленный опыт позволил существенно сократить и предотвратить попытки подобного терроризма именно в последние годы.

— И в чем же заключается этот опыт?

— Во-первых, в ужесточении системы хранения и контроля в научно-исследовательских институтах, лабораториях и некоторых структурах здравоохранения, где встречаются особо опасные инфекции. Во-вторых, если обнаруживается подпольная лаборатория, нужны методы определения, что же там делали, и эти методы надо было разработать. В-третьих, очень важно уметь определить, что за неожиданное заболевание вдруг появилось в том или ином месте, отчего массово начали болеть люди, да еще и с такими симптомами, каких раньше здесь не видели. И последнее, что необходимо принять во внимание — алгоритм действий в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Группа, в которую мы вошли, как раз и работала над всеми этими проблемами. Разрабатывались диагностикумы, вакцины, планы и последовательность мероприятий на случай чрезвычайных происшествий, а также ряд нормативных документов по охране лабораторий и музеев, где хранятся особо опасные патогены.

Наш центр уникален, в нем самая большая в России коллекция вирусных патогенов, которые вообще существуют в природе, и поэтому нас эта работа касалась напрямую.

— Из сказанного вами ясно, что проблема биологической угрозы — и национальная, и международная. Несмотря на закрытость тематики, в прессу нет-нет да и просачиваются сообщения о таких фактах. В частности, несколько лет назад вся Америка была напугана известными почтовыми отправлениями с вирусом сибирской язвы…

— Это лишь один из случаев, получивший широкий общественный резонанс. Пять человек тогда умерло, около двух десятков было заражено, а кроме того, под угрозой заражения оказалось более 16 тысяч человек. Все они получили превентивное лечение, и сама операция по выявлению инфицированных лиц, обеззараживанию помещений и профилактике стоила несколько сотен миллионов долларов. Непосредственно людей пострадало немного, но если бы не принятые оперативные меры, могло пострадать намного больше.

— Уточним для читателей, что если язва называется сибирской, она имеет отнюдь не только сибирское происхождение. Но откуда террористы взяли споры сибирской язвы?

— В Штатах убеждены, что тот случай связан с хищением вируса из какой-то лаборатории. Но вообще вспышки сибирской язвы относятся к природно-очаговым инфекциям, они нередки в южной и юго-западной частях США, в Африке, Южной Америке, Центральной Азии и у нас в Сибири. Несколько лет назад была, в частности, вспышка в Краснозерском районе Новосибирской области, но у нас в Сибири это, как правило, случаи заболеваний скота и лишь очень редко — случаи накожной инфекции у человека. В США, например, более двадцати тысяч скотомогильников, где закопаны останки скота, погибшего от этого заболевания. Несмотря на сжигание трупов, споры сибирской язвы все-таки до конца не всегда уничтожаются, они могут сохраняться в земле несколько десятков лет и время от времени выносятся на поверхность. То есть контроль нужен постоянный, а уничтожение пораженного скота должно быть проведено очень тщательно. И благодаря работе ученых и медиков случаев заражения человека бывает мало.

— На обывательском уровне бытует суждение, что человек так уже изгадил природу, что вспышки опасных инфекций в последние десятилетия участились и стали опаснее. Насколько это верно?

— Это совсем не так. Чума издавна была самым страшным патогеном человека и уносила десятки миллионов жизней, пока человечество не научилось бороться с ней. В СССР в двадцатые годы была создана специальная противочумная служба — пять институтов и больше двадцати станций, которые занимались расследованием вспышек и подавлением очагов. И работа эта проводилась очень эффективно. Был введен жесткий контроль в портах. Разработана целая система мер участия населения в уничтожении главных разносчиков инфекции — сурков, сусликов и тарбаганов. И вот уже несколько десятилетий вспышек чумы у нас нет. И кардинально они стали сокращаться в начале 30-х годов.

— Встречается еще одно суждение, что якобы природа ищет пути регулирования человеческой популяции. В средние века она насылала мор на людей в виде чумы, потом следовали войны, в начале двадцатого века испанка и т.д. Что-то не хочется верить в такой "разум" природы. Но нет ли здесь каких-то закономерностей?

— Закономерностей такого порядка, некоего извращенного мальтузианства, конечно, нет. Но есть другие, совершенно очевидные: там, где климат теплый и сырой, где большая плотность и скученность населения, где есть лучшие условия для развития инфекции, там она и вспыхивает. Недаром же первые вспышки гриппа H5N1, или, как его называют в народе, "птичьего гриппа", появились в России в местах гнездовий перелетных птиц из Юго-Восточной Азии.

— Что касается птичьего гриппа, удается ли выявить инфекцию сразу?

— У птиц болезней не меньше, чем у человека. И наша задача, если обнаружен очаг какого-либо заболевания, взять пробы, определить, какой это возбудитель (грипп ли это), насколько опасен, как реагирует данный штамм на лекарства, и определить методы борьбы с заболеванием. В России эту работу могут сделать три-четыре центра.

И благодаря нашей лабораторной работе действиям специалистов ни одна птицефабрика в нашей области не "сгорела". К сожалению, на юге России к этой работе отнеслись не так тщательно, в результате и падеж птицы, и материальные потери там уже исчисляются миллионами.

— Можно услышать успокаивающие нотки, что, мол, не следует паниковать, и средства массовой информации опаснее самого птичьего гриппа…

— Паника никогда не нужна, но действовать надо решительно, порой жестко, а население, безусловно, оперативно и доступно информировать. Сейчас необходимо ввести полностью закрытое содержание птицы, и не только на предприятиях, но и в частном секторе. Надо исключить контакты перелетных птиц с домашними, приостановить охоту. Угроза нешуточная: если в прошлом году вирус был обнаружен в десяти странах преимущественно азиатского континента, то сейчас уже в 43-х странах мира, и две трети из них — Европа. В Канаде и США пока падежа птиц нет, но это дело времени — ведь летом перелетные птицы из Сибири полетят и туда.

От вируса H5N1 уже умерли более ста человек. Это факт, подтвержденный несколькими лабораториями мира. Сейчас мы находимся в начале пути инфекции, и от самого человека, от его реакции, от ответных мер зависит, каким будет этот путь.

— В контактах, разговорах с людьми иногда слышишь: а надо ли возиться с прививками, может быть, и толку от них никакого…

— Можно говорить все что угодно, но действовать надо по четкой схеме. Мы сейчас уже довольно много знаем о вирусах и бактериях, знаем, что, к сожалению, они к нам еще не раз придут и вызовут болезни. При этом мы знаем, что надо делать для борьбы с ними, а в том числе знаем, что наши возможности бороться с инфекциями порой весьма ограниченны. Но все-таки эти возможности имеются, правда, порой далеко не приятные и весьма ограничивающие нашу жизнь. Это ее усложняет, но дает возможность предотвращать большие беды за счет неудобств и ограничений, значительных расходов. И в подобных случаях нельзя останавливаться даже перед многомиллионными затратами, потому что имеющийся опыт последствий бездействия весьма печален…

— Вы уже второй раз удостаиваетесь премии правительства России. Когда и за что была первая?

— В 1997 году группа ученых и специалистов, в том числе — из нашего центра, была удостоена премии за разработку отечественных препаратов по диагностике вирусных гепатитов и ВИЧ-инфекции. До начала 90-х годов наши учреждения здравоохранения пользовались только импортными диагностикумами. Когда начали выпускать свои, отечественные, они получились раз в десять дешевле. Сейчас любой медицинский центр, поликлиника имеют в достаточном количестве нужные отечественные препараты, и диагностика этих заболеваний давно перестала быть проблемой.

— Несколько месяцев назад "Вектор" сменил свою ведомственную принадлежность. Сейчас вы федеральное государственное учреждение науки. Что изменилось в жизни центра?

— Появилось стабильное финансирование, в этом году из госбюджета мы получим средств вчетверо больше, чем в прошлом, — 149 миллионов рублей. Но и для научных исследований на современном уровне, и для развития этого маловато. К тому же на нас висит долг прежних лет — более 100 миллионов рублей. Хотя даже в трудные годы мы научились деньги зарабатывать сами, и благодаря этому нам удалось главное — сохранить научную базу, структуру центра и костяк кадров. Теперь же надо в два-три года разобраться с долгами и постепенно начинать новую, плановую жизнь. Наряду с выполнением плановых заданий Роспотребнадзора мы по-прежнему будем продолжать добывать дополнительное финансирование, в том числе будем производить новые экспериментальные товары медицинского назначения и проводить договорные научные исследования. Так что наш суммарный бюджет процентов на шестьдесят будет состоять из доходов от работ по договорам и производственной деятельности. И за счет этого мы постараемся вывести зарплаты и матобеспечение исследований на высший конкурентоспособный уровень.

Алексей НАДТОЧИЙ, vn.ru, 30.03.06

<< на главную
<< назад