<< на главную
<< назад

У микробов нет бюрократии

Птичий грипп охватывает все большее количество стран, островные государства докладывают о вспышках новых болезней, борьба с инфекционными заболеваниями стала одной из тем работы «Группы восьми» в 2006 году. О деталях противостояния людей и микробов в интервью «Росбалту» рассказывает главный инфекционист России Виктор Малеев.

- Виктор Васильевич, что такое инфекционные заболевания?

- Инфекционные заболевания — это те заболевания, которые вызываются в организме микроорганизмами. «Инфект» обозначает внедрение, в этом случае — внедрение микроба в организм. В древности люди этого не знали, считали, что в них внедряются плохие газы или плохой воздух, а 130-140 лет назад Луи Пастер открыл микробы. Сегодня нам известно около 400 инфекционных заболеваний и около полпроцента микробов живой природы.

- Почему так мало?

- Потому что микробов огромное количество, да и вообще мы не очень хорошо знаем природу. Если, имея мощные компьютеры, мы все равно не можем предсказать погоду на завтра, то откуда мы можем знать, как поведут себя завтра микробы, или как они будут жить в организме птиц. Ведь мы и птиц-то не всех знаем и продолжаем открывать новые виды, а птицы больше микробов. Поэтому мы постоянно находимся в подвешенном состоянии, поскольку новые инфекции появляются и появляются.

- Такие, как птичий грипп?

- Да, до 1997 года было неизвестно, что вирусы, которые вызывают грипп у птиц, могут поражать и людей. Считалось, что они будут поражать только птиц. Неизвестно, что произошло, но вдруг микробы начали переходить межвидовой барьер. И это касается не только птичьих болезней. Я стал выяснять, чем болеют собаки, и оказалось, что собаки стали в последнее время болеть человеческими болезнями: диабет, ожирение, инфаркт, стресс. В Великобритании даже есть клиника, где собак лечат от депрессии. Так же и люди стали болеть собачьими болезнями. В Норвегии, например, боятся, что будет «рыбий» грипп. Я недавно был там с визитом, они беспокоятся о рыбе, говорят, что она стала нездоровой, у нее появилась какая-то инфекция, а мы ее не знаем. Мы все инфекции человека не знаем, а тут надо еще и инфекции рыб, птиц, диких животных, клещей охватить.

- Связано ли это с изменяющейся экологией?

- Безусловно. Ведь в некоторых странах люди живут так же, как и раньше. Например, в Китае, где большая плотность населения, трудности с продуктами, они едят все, что бегает, летает, передвигается. Они все это ловят и едят в сыром виде. У них так принято. Японцы же едят сырую рыбу. И у китайцев, и у японцев много холероподобных заболеваний. Почему? Потому что раньше все эти продукты были чистыми, а сейчас нет.
Или другой пример влияния обычаев. У некоторых народов принято есть кошерную пищу, и, если рядом нет кошерного магазина, то человек должен сам зарезать курицу согласно своим обычаям. Он покупает ее на рынке, сам рубит голову, сам ощипывает, а если она больная? Во многих деревнях люди продолжают сами выращивать скот и птицу, так было и в селе в Новосибирской области, где летом был обнаружен птичий грипп. Экология нарушается, животный мир меняется, а живем мы все очень близко.

- Может быть, использование новых технологий поможет?

- Знаете, новые технологии не всегда просчитаны. Например, сейчас активно пересаживают органы, но в этих органах мы не всегда можем обнаружить чужеродные микробы, которые могут быть в инкубационном периоде. В Германии был случай, когда взяли органы женщины, которая до этого была в Индии, но скончалась в Германии от травмы, и пересадили их людям, у которых через несколько дней развилось бешенство, распространяемое в Индии летучими мышами.

- Можно ли изолироваться от инфекций?

- Нет, наш мир — это инфекции и микробы. Конечно, можно создавать искусственные условия, но если мы будем жить без инфекций, то наша иммунная система отвыкнет. Например, считалось, что детей надо постоянно мыть, чтобы они меньше болели, но на практике оказалось все наоборот. Эти дети болели гораздо чаще, чем цыганские, которые постоянно живут в грязи. То есть столкнуться с окружающей инфекцией необходимо — если ты с ней столкнулся, то дальше она не страшна. Без инфекции нельзя, потому что инфекция окружает нас. Наверное, правильно, что этот вопрос был поставлен на уровне мирового сообщества, в рамках G8. Я не являюсь пророком, я уже говорил, что у нас недостаточно инструментов для прогнозов. Например, главный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко и директор НИИ вирусологии РАМН Дмитрий Львов сказали, что мне, как главному инфекционисту, нужно готовить 350 тысяч дополнительных коек к весне.

- Зачем так много? Чем будут болеть эти люди?

- Ожидается пандемия птичьего гриппа. Предсказывают, что вирус мутирует, смешается с птичьим, и в результате в мире будет 50 млн смертей. Поэтому сейчас надо все мировые ресурсы бросить, чтобы сделать нормальный прогноз, чтобы следить за ситуацией во всем мире. На некоторых участках земли мы не знаем, что делается: мы не знаем, какая ситуация в Африке. Кто там за ней следит? К тому же мы не успеваем с вакциной, которую надо проверить. Пока Институт гриппа ее разрабатывает, вирус меняется.

- У мирового сообщества есть список примерно из 20 приоритетных инфекционных заболеваний, среди которых ВИЧ, малярия, туберкулез, полиомиелит, корь, холера, диарея, острые респираторные заболевания. Как можно с ними бороться на международном уровне?

- Для начала надо понимать, что это обобщенные названия. Острые респираторные заболевания — это порядка 20 болезней. Что касается совместной борьбы, то здесь несколько основных проблем. Многие страны не сообщают, потому что боятся санкций или оттока туристов. Другие страны просто не в состоянии диагностировать, и им надо помогать, нужно создавать международные бригады. Например, открыли САРС благодаря активной позиции Всемирной организации здравоохранения: Китай долго не пускал в отдельные районы, а инфекция не ждет. Наша основная беда в том, что микробы не имеют бюрократии, они сразу наступают, не спрашивают разрешения. А люди начинают переговариваться, считать деньги и так далее. Кроме того, есть у нас совершенно новый научный факт, что микробы могут между собой договариваться. Если микроб занимает какую-то нишу, он дает об этом сведения, и эта ниша только его. Мы, люди, не можем договориться между собой, а микробы договариваются.

- Ну, что-то мы можем сделать?

- Надо создать международный орган, например, в рамках G8. Страны-члены G8 должны выступить с обращением к мировому сообществу, которое способствовало бы консолидации всех стран. Надо, чтобы руководители всех стран осознали опасность инфекционных заболеваний. Кроме того, в отдельных странах, например США, мешают такие этические установки, как права человека, выражающиеся в том, что врач не имеет права дотронуться до человека без его разрешения, даже если он заражен. Например, если в России ко мне пришел ВИЧ-инфицированный и сказал, что он заразился от такого-то человека, то я нарушаю права второго и тоже его обследую. В США же надо ждать, пока он сам не обратится, что приводит к тому, что ВИЧ фиксируется уже на стадии СПИДа.
Руководители этих стран должны осознать, что права общества приоритетны над правами отдельной личности, и что если мы не нарушим права личности, то завтра весь мир нарушится. Об этом должны договориться лидеры, потому что инфекция становится политическим вопросом. Эту проблему нельзя решать в рамках одной страны, потому что инфекции не знают границ.
Но есть еще такая проблема, как местные амбиции: некоторые говорят, что им не нужны ученые из России, когда у них есть свои ученые. Есть комплексы, которые надо преодолевать, потому что обмен опытом необходим. Так, у американцев и европейцев долгое время не было дифтерии, они учили ее только по книжкам, поэтому, когда она появилась, они долгое время не могли поставить диагноз. А я некоторые диагнозы ставлю по запаху, потому что я видел тысячу таких больных.

- Если бы вас попросили выдвинуть конкретный проект по борьбес инфекционными заболеваниями, который можно реализовать в рамках G8, чтобы вы предложили?

- Я бы выдвинул проект по созданию бригад быстрого реагирования. Эти бригады немедленно бы вылетали на место возникновения очага инфекции, предпринимали необходимые меры. В составе должны быть специалисты, которые видели и знают инфекции. Причем нужно, чтобы эти люди представляли не только свою страну, но и весь мир.
Второй проект — это укрепление мировой диагностической базы, внедерение методов экспресс-диагностики, потому что многие страны не в состоянии сами оценить истинное положении дел. Надо также принимать во внимание, что сейчас есть и другие факторы, которые могут повлиять на работу врачей. Например, на волне карикатурного скандала, можно предположить, что, оказавшись в ненужном месте в ненужное время, я, будучи православным, рискую быть убитым, а в Африке еще и съеденным.

- После этих слов очень хочется спросить, как вы смотрите в будущее?

- Я смотрю с оптимизмом, потому что уверен, что в природе есть равновесие, и она не допустит нашего уничтожения. Конечно, я рассказал вам много страшных историй, меня все время спрашивают, почему я всех пугаю, но у меня специальность такая — инфекционист. Тем не менее, я верю, что в природе есть некие противовесы, например, ум человека. Вспомним известного французского ученого Пастера, который описал микробы в 1870 году. С того момента прошло не так много времени, но знаете, что он сказал? Он сказал, что последнее слово будет за микробами.

Беседовала Юлия Нетесова
www.rosbalt.ru

<< на главную
<< назад